Рамы и рамки. Часть вторая. Candidatus crucis*.

— Наш очкастый друг, — продолжал жених леди Джоан, — настолько мал ростом, что бить его нельзя. Вы — повыше, и вам я скажу, что не привык к таким манерам. Помилуйте, я пришёл в клуб, где допускаются любые мнения, стал высказывать мнение, за которое отдавали жизнь тысячи людей, — и что же? Собеседник перебивает меня и становится ко мне спиной. Тут возможны два выхода. Если мы разумные существа, вы извинитесь. Если мы — дикари или джентльмены, выйдем во двор и подерёмся.
Обращение анархиста. Г.Честертон

Эта статья так, наверное, и не появилась бы на свет, если бы много лет назад я не познакомился бы с житием преподобных братьев-исповедников Феодора и Феофана Начертанных, пострадавших за почитание святых икон (см. о них "Рамы и рамки. Часть 1. Молот Господень"). И, тем более не появилась, если бы не одна необычная встреча пару лет назад.

Это была совершенно обычная встреча с одним высокообразованным и творчески мыслящим священником (sic!). На днях как раз произошли события, связанные с первой выставкой "Осторожно, религия!" и все еще были под впечатлением увиденного и услышанного (причем не в купированных передачах и статьях, в т.ч. и религиозных СМИ, а из "первоисточника" - сайта выставки). На мой вопрос о впечатлениях, сложившихся у него, батюшка неожиданно ответил, что, по его мнению:
- не следовало вообще обращать внимания на эту выставку.
- если уж разгромили, то надо было "садиться".

Успокаивая мое некоторое (мягко говоря) недоумение, он попытался объяснить причину таких выводов:
- А не кажется ли тебе иногда, - примерно таковы были его слова, - что безмерно лукавый отец всякой лжи, фантазия и мощь которого ни в какое сравнение не идет с нашим жалким умишком, специально подстраивает все чаще так, что верующие православные, вместо того, чтобы думать и заботиться о душе, избегая соблазнов мира сего, вынуждены, напротив, подчиняться этим соблазнам и вступать с ними в бой, причем средствами сего же мира?

Получается своеобразный "Православный Голливуд" с его апокалиптическими войнами. Человек отвлекается от единственно ценного и насущного - борьбы со своим "ветхим человеком" и совершенствования души в добродетели.

На мое недоумение о публично совершенном кощунстве батюшка отреагировал неожиданно жестко: "Ишь ты какой - Бога защищать! А кто тебе дал право?! Это не твоя война, а - Божия! (мне тут же вспомнились слова забытого святого) Ты - еще персть, от земли даже не приподнявшаяся, а - туда же! О душе надо думать..." Успокоившись, батюшка засомневался и не стал спорить, что, возможно, его точка зрения в корне неверна, даже может быть, что и кощунственная. Но она имеет место быть и довольно часто последнее время подтверждается, а в духовных книгах практически ничего об этом не удалось найти. Неожиданная и странная точка зрения, но довольно логичная, основываясь на православной вере.

В современной битве за ценности по разные стороны баррикад чаще всего оказываются люди, вдохновляющиеся религиозным идеалом, и те, чье мировоззрение сформировано секулярным гуманизмом. (Еписк. Иларион (Алфеев))

А немного после мне вспомнились святые Феодор и Феофан. И тоже необычная, вернее - незамечаемая, сторона их жития. Мы ведь так плохо (все - к тому же) знаем история и Вселенской и Русской Церквей и мало кто обращает внимание на то, что основными действующими лицами (исполнителями) идей иконоборчества выступали (естественно, с инфернальной подачки и при поддержке властей) сами же православные. Вернее - иуды от православия ("Они вышли от нас, но не были нашими"). А теперь представьте простую ситуацию. Священник служит литургию, приезжает его правящий епископ с целой толпой соидейных отцев и требует от встретившего его священника отречся от "идолослужения" и уничтожить иконы. Страшная по своей невозможности ситуация. Которая заканчивалась почти всегда большой кровью. Но! - только с одной стороны.

Возьмем более близкие годы - первые годы советской власти 1917-1937. Величайшие святыни православия изымались и уничтожались тоннами. Да, было много крестных ходов, в нескольких случаях милицию поколотили. Но такие случаи были единичны, да и крестные ходы крайне отличались от сегодняшних "религиозных демонстраций" с хоругвями "наперевес". Слово-то какое для обычного митинга придумали - "молитвенное стояние"! Посмотрите хронику 1900-1920хх годов. Эти крестные ходы, еще со множеством святых и чудотворных икон и хоругвей и тысячами народа, являлись истинными молитвенными торжествами православия и одним этим уже несли Благую Весть рушащемуся миру. А что несем мы?!

Таким образом, христианство, как и секулярный гуманизм, говорит о достоинстве и свободе человека, однако, в отличие от секулярного гуманизма, настаивает на том, что принцип свободы должен быть уравновешен принципом духовной и нравственной ответственности человека перед Богом и людьми. (Еписк. Иларион (Алфеев))

Вот именно это и имел в виду священник-собеседник, когда сказал, что ребята должны были сами "сесть". Он имел ввиду, что только став исповедниками, приняв неправедное по нравственности (но правильное по тупому закону) наказание, они истинно победят. Нет! Не так! - победит Истина.

А мы им только сотворили шикарный пиар и бесплатную рекламу... Да и кто из нравственно-здравых людей мог решить пойти на выставку с таким однозначными воинствующе-атеистическим названием - "Осторожно, религия!"?! Только - безнравственный человек. Так пусть бы они, по слову Божию, и продолжили собирать пепел грехов на голову свою до Дня Господнего.

Для гармонизации и координации свобод индивидуумов в современном секулярном обществе существуют правовые нормы, долженствующее обеспечивать осуществление каждым человеком своих свобод без ущерба для свободы других людей. Однако конечной целью атеистического гуманизма является освобождение человека от любых внешних ограничителей его свободы, в том числе от тех нравственных норм, которые навязываются человеку обществом и государством. (Еписк. Иларион (Алфеев))

Есть и еще одна крайне малозаметная сторона всех этих событий. Обдумывая слова владыки Илариона, складывается впечатление, что не Церковь была первым (но - главным) врагом в этой истории и первой целью всей истерии - но власть. Власть в принципе, вообще. Они не метят во власть - они хотят уничтожить принцип власти, и светской, и церковной, в принципе.

— Простите… мне так неудобно… но вряд ли что-нибудь выйдет. Мест у нас очень мало… и многим нашим членам очень важно, чтобы здесь состояли поистине свободные люди… (Обращение анархиста. Г.Честертон)

Цель таких злодеяний - освободить человека, общество от всего (по сути - реинкарнация господина Кроули с его принципами). и тогда сам человек без проблем освободит себя от Бога, как когда-то в раю... И тогда сами православные матушки и батюшки, как в начале ХХ века запечатлела хроника, сами понесут свои святыни в огромные костры несвященной инквизиции.

Для нас нет места среди этих "свободных" людей.

— Вряд ли я смогу объяснить, — отвечал он, — и вряд ли ты меня поймёшь. Я нашёл предел анархии. Анархист вынесет всё, кроме одного — смысла. Он вынесет тысячи ересей — но не правоверие. То, что так ненавидят, должно быть правдой.
Она смотрела на него с благоговейным, но мучительным любопытством и видела тот белый огонь, который свидетельствует, что шотландцы — племя вечных фанатиков, народ внезапных обращений.
— Посмотри на того беднягу под дождём, — сказал Эндрю. — Таких они называют «человек с улицы». Это значит на их языке, что он — обычный человек. Почему же они его презирают? Вот поэтому. Ему нужны дом, жена, ребёнок — все те будничные вещи, о которых мечтал Бог, когда создавал мир. Мы велим ему мести наши улицы, чистить наши ботинки, потому что он хочет того же, чего издавна хочет от нас Бог, а не того, что взбредёт нам в голову неведомо когда. Подумай о нём, потом подумай о них… — Он сердито содрогнулся. — У этих лис есть норы, у хищных птиц — гнёзда, а человеку негде преклонить голову. (Обращение анархиста. Г.Честертон)

* "Candidatus crucis" - Соискатель креста (лат).